raasta (raasta) wrote,
raasta
raasta

Потрясающий копьём Шекспир часть 2

Оригинал взят у nihga в Потрясающий копьём Шекспир часть 2


Выкладываю, как и обещал вторую часть доклада на вчерашнем, последнем в этом 3-ем уже сезоне заседании литклуба "Аврора", кому интересно - ссылка на часть 1.

Я не буду пересказывать все доказательства Ильи Менделевича про авторство Рэтленда подробно, просто приведу некоторые самые яркие:

- Знаменитый «Гамлет» после дипломатической поездки Рэтленда в Данию увеличивается во втором издании почти вдвое по объёму и обрастает потрясающими подробностями быта, обрядов датского двора и даже убранства датского королевского замка,

- В пьесах Шекспира в деталях описаны итальянские Падуя и Верона – города, где продолжительное учился и жил граф Рэтленд. Более того, двух датских сокурсников Рэтленда звали Розенкранц и Гильдерштерн,

- Shake-speare, «потрясающий копьём» - оксфордское прозвище Рэтленда, также по уставу Оксфорда и Кембриджа пьесы человека не учившегося в каком-либо из этих учебных заведений, не могли ставиться на тамошних сценах. Уильям Шакспер никогда не учился там, однако пьесы Шекспира в Оксфорде-Кембридже хорошо знали,

- В пьесах Шекспира со знанием дела показаны морское дело и в частности, команды матросам в шторм. Рэтленд участвовал в морских походах и часто плавал морем. Про Шакспера такого ничего не известно,

- Посвящение стихов влиятельнейшему Саутгемптону – это не посвящение низшего по социальному положению, а посвящение равного. Шакспер так не то, что писать не мог, он нигде возле Саутгемптона даже не просматривается,

- После неудачного мятежа Эссекса, когда отчасти из-за невнятных показаний Рэтленда Эссекс и его ближайшие соратники были казнены, из под пера Шекспира начинают выходить только трагедии - мрачные философские пьесы, что крайне соответствовало душевному состоянию Рэтленда в тот момент. От него тогда отвернулись многие друзья, в т.ч. и Саутгемптон, с последним они так и не восстановили отношения до конца,

- Сосланный в свой замок Бельвуар Рэтленд вместе со своей супругой Елизаветой Сидни создают куртуазный кружок поэтов Бельвуара: «членами которого были такие поэты и драматурги, как Бен Джонсон, Джордж Чапмен, Джон Харрингтон, Сэмюэл Дэниел, Джон Марстон, Майкл Дрейтон, Томас Овербери, Томас Кэмпион, Фрэнсис Бомонт, Джон Флетчер, и такие близкие к Елизавете Сидни-Рэтленд женщины - поэтессы и покровительницы искусств, как ее тетка Мэри Сидни-Пембрук, кузина Мэри Рот, ее подруги Люси Харрингтон, графиня Бедфорд, и Анна Клиффорд, графиня Дорсет. Разумеется, нельзя пропустить и постоянного и верного друга Рэтлендов - старшего сына Мэри, Уильяма Герберта, графа Пембрука». После смерти Елизаветы I, сам король Иаков I посещает замок, где сморит представление на стихи Бена Джонсона,

- Найдены написанные рукой Рэтленда отрывки пьес Шекспира, при том, что все образцы письма Шакспера известны и кроме безграмотных подписей человека очень малопишущего или безграмотного, от него ничего не осталось,

- И, наконец, писательская деятельность Шекспира прекращена в 1612 году – году смерти платонической четы Меннерс.

Так мы плавно переходим к супруге Рэтленда, Елизавете Сидни (в девичестве).


Это единственное сохранившиеся прижизненное изображение дочери великого Филиппа Сидни в 1601 году на представлении у королевы Елизаветы, когда "бельвуарская затворница" единственный раз прибыла к шумному двору.

В 1599 году, граф Рэтленд взял в жёны дочь национального героя Англии поэта Филиппа Сидни – Елизавету. Это, по мнению Гилилова – второй главный участник творческого союза «Потрясающего копьём». От Елизаветы Сидни остался только сборник стихов 1611 года выпущенный под именем "Эмилии Лэньер, жены капитана Альфонсо Лэньера" и то, что это именно стихи графини Рэтленд – доказывает Гилилов. Потому что на самом деле Эмили Ланьер иначе как «шлюха» доктором её пользовавшем при дворе, где она выполняла роль наложницы престарелых состоятельных сеньоров, она не называется. И в кругу женщин, к которым обращается автор (высший свет - сама королева Елизавета и графиня Пембрук) общаться просто не может. Да и образование у этой дамы не то, которое позволяет писать целые поэтические тома. А вот Елизавета Сидни, затворница замка Бельвуар, как раз совпадает в деталях. Поэты замка Бельвуар прямо говорят, что она достойная дочь своего отца и в деле стихосложения. И ещё все эти стихи феминистского толка, обвиняющие местами мужчин в первородном грехе, что тоже свойственно было живущей в платоническом браке Елизавете Меннерс. Этот сборник показывает манеру стихосложения свойственную позднему Шекспиру, в частности напоминает одну из последних пьес, пьесу «Буря». Что не удивительно, т.к. сам Рэтленд к моменту выхода пьесы 1610-1611 году уже медленно умирает.


Замок Бельвуар.

И третий главный участник маскарада потрясающего копьём – графиня Мери Пембрук, покровительница поэтов и сама поэт.



Мэри Пембрук – дама в возрасте и после смерти и хорошо срежиссированных похорон четы – об этом чуть ниже, именно Мэри Пембрук занялась переработкой литературного наследия четы и подготовки Первого великого фолио Шекспира. Фолио должно было выйти в 1622 году к десятилетию смерти четы (до того времени причастными к тайне Потрясающего копьём аристократами было запрещено даже упоминать имена Шекспира, Рэтленда и Елизаветы Сидни, некоторые не выдержавшие этот запрет поплатились за это даже свободой, т.к. одним из поклонников Потрясающего копьём был сам король Иаков) однако из-за смерти графини Пембрук в 1622 году выпуск фолио был сделан только в 1623 году. Гилилов приводит очень подробно выдержки из Шекспира – где именно в пьесах присутствует рука графини Пембрук, я не буду на это тратить время – снова скажу, что пусть кто хочет, сам прочтёт эту замечательную книгу.

Обозначив главных участников, рассмотрим, как и почему была запущена сама игра Феникса. И главное – почему. Вообще это поколение аристократов как пишет Гилилов, а ему можно в этом вопросе доверять, было очень склонно к изощрённым играм. И граф Рэтленд тут не исключение, т.к. кроме Потрясающего копьём – которого потомки должны были соотносить с совершенно неподходящим для этой роли откупщиком Шакспером, параллельно им и его кружком поэтов была создана раблезианская карнавальная маска Тома Кориэта – так звали шута короля Иакова, на которым все издевались, как только могли. Однако при этом книга описания путешествий Тома Кориэта – которая описывает тогдашнюю Европу в очень точных деталях (по местам путешествий Рэтленда опять же), является чуть ли не единственным источником такого высокого качества на эту тему.

Низкое и издевательское в ней соседствует с серьёзным и высоким, и согласно рецептам Рабле – смешивается. А сам образ шута в творчестве Шекспира – особенный. Достаточно вспомнить шута из «Короля Лир» - образ даже философский  и там это единственный персонаж, который говорит Лиру всю правду. А если вспомнить другую раннюю пьесу Шекспира (в которой как раз очень сильно чувствуется рука Мэри Пембрук) «Как вам это понравится», то там есть два спутника  старого герцога живущего в изгнании в лесу (так изображён отставленный Елизаветой лорд Эссекс) - жизнерадостный Амьен (Саутгемптон) и меланхоличный Жак (Рэтленд). Так вот, Жак – это действительно Рэтленд, человек меланхоличный, тяжело общающийся с женщинами (по своей болезни и своему складу) и его самая заветная мечта, стать как другой персонаж пьесы – шут Оселок, чтобы свободно говорить всем то, что он о них на самом деле думает. Так Мэри Пембрук нежно рисует своего молодого талантливого творческого друга – Рэтленда и его мировоззрение, жизненную позицию. Маска и маскарад, в котором будет запутано и смешано всё что возможно – это то, чем дышали поэты замка Бельвуар с их предводителями, и вся тогдашняя английская аристократия.

Чуть ниже я продолжу эту тему, а теперь важно закончить тему Шакспера. Давайте вдумаемся – ведь Шакспер как пайщик театра «Глобус» не мог не быть в поле зрения Ретленда, т.к. он со своим другом Саутгемптоном настолько увлекался театром, что на них даже как-то написали донос об этом. К тому же это был очень прижимистый, чуждый тонкому искусству, чуждый чему-либо высокому и крайне жадный человечек (ведь он даже все столовые приборы расписал в завещании кому отдать!). И фамилия его очень напоминала кембриджское прозвище Рэтленда под которым он выпускал свои пьесы и стихи, потому это был идеальный кандидат на роль издевательской, раблезианской маски (каковая на самом деле изображена на первом фолио), которую компания Потрясающего копьём оставила нам в качестве наследства. Более того, легенда была умело создана тем, что в церкви Стратфорда на Эйвоне поставили издевательский памятник откупщику Шаксперу с надписью как к Великому барду и просьбой не тревожить прах.


Первый не сохранившийся доныне памятник на могиле Шакспера в церкви Стартфорда на Эйвоне. Наверху герб, который для него выхлопатали Рэтленд и Саутгемптон, к груди он прижимает мешок. Никаких указаний на писательское искусство - нет.

Причём и памятник Шаксперу, и памятник на могиле Рэтленда делал один и тот же скульптор по заказу младшего брата Рэтленда и с одинаковыми элементами оформления, явно чтоб подчеркнуть связь понятную только для посвящённых… А маска изображённая на первом фолио (это действительно именно – маска, которую надо постичь и узнать, если сможешь…) – это вообще единственное изображение Шекспира которое вышло ещё при жизни его современников. И хотя маска с памятникам различаются, но при этом считаются потомками портретами (пусть и неудачными) Великого барда. А в самом фолио вообще рукой поэта Бена Джонсона – завсегдатая Бельвуара, написан совет читающим не смотреть на картинку, а читать пьесы, т.к. это истинный памятник Потрясающему копьём.


Как раз те самые стихи Джонсона и портрет-маска.

И если говорить дальше про приверженность играм, то, даже похороны Рэтленда прошли весьма странно, о чём есть даже запись в церковной книге того периода. Гроб из Кембриджа, где скончался граф Рэтленд, был перевезён в Бельвуар, никому нельзя было видеть лица покойника и гроб спешно отправили в усыпальницу и только через два дня без покойника были проведены все соответствующие обряды. При этом Елизавета Сидни не была на похоронах мужа и даже ничего не получила в завещании. Обожавший её поэт Бомонт откликнулся на её последовавшую затем смерть (Вот что писал сэру Дадли Карлтону 11 августа 1612 года собиратель лондонских новостей Джон Чемберлен: "Вдова графа Рэтленда умерла десять дней назад и тайно похоронена в храме св. Павла, рядом со своим отцом сэром Филипом Сидни. Говорят, что сэр Уолтер Рэли дал ей какие-то таблетки, которые умертвили ее") и описал аллюзиями в своей посвящённой этому элегии, что она – Феникс, давно готовилась к смерти и ушла из жизни добровольно вслед за своим голубем. Елизавету похоронили тоже тайно и её останки опустили в могилу её отца. И это тоже была игра,  и я предлагаю версию Гилилова  о том, что реально произошло летом 1612 года:

«В закрытом гробу, доставленном через месяц после смерти Рэтленда из Кембриджа прямо в боттесфордскую церковь, находилось тело другого человека, - поэтому оно сразу было предано земле и никто не видел его лица, а похоронные церемонии состоялись лишь через два дня. Жена покойного при этом не присутствовала, ибо в это самое время она в сопровождении нескольких верных людей везла гроб с набальзамированным телом Рэтленда в Лондон. Потом еще несколько дней уходит на заключительные приготовления: надо было предусмотреть многое, чтобы тайна Потрясающего Копьем навсегда осталась за занавесом. И наконец - яд, смерть, тайное ночное погребение обоих супругов в соборе св. Павла, в "убежище Фениксов" - рядом с Филипом Сидни. Те немногие, кто знал все, были связаны страшной клятвой молчания, остальные - вынуждены довольствоваться догадками и обрывками слухов (это показывает письмо обычно хорошо информированного Джона Чемберлена). Потом пришло желанное забвение...».

Такого рода игры – игры исторически обречённых правящих классов. Королева Елизавета –последний вздох абсолютизма и «старой доброй Англии», времена менялись и для новых вызовов нужны были другие подходы, к которым эта элита – пусть и утончённая, изощрённая и причастная к тайнознаниям (Бэкон, учитель молодого Рэтленда, создал орден розенкрейцеров и по некоторым данным был причастен суфийской мудрости) к ним не была готова. Однако, никто из аристократов не желал «уходить безропотно во тьму» и видя, что новое время неумолимо наступает, эта элита оставила вот такой издевательский, но великий памятник отказаться от которого невозможно, буде ты не хочешь прерывать традицию и так сгинуть во мгле веков. Шекспир – это не просто стихи и пьесы, это модели поведения той элиты, тщательно изучаемые до сих пор, её наследие, духовное послание и – приглашение к игре. Творческий союз Потрясающего копьём, это действительно союз Голубя и Феникс, которые возрождаются непрерывно в своём творчестве и при этом смеются над непосвящёнными которые повелись на этой их смешной и очень хитрой игре. В которой презренный откупщик – становится Великим бардом, унижаемый и бесконечно само уничижающийся шут – выглядит действительно великим путешественником, а сама маска шута - это такое зеркало из-за которого создатели Потрясающего копьём с иронией смотрят за нами говоря нам:

«Весь мир театр, а женщины, мужчины в нём актёры,
У них есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль…»,

а мы и не понимаем, что это про нас – благодарных, но не очень проницательных потомков. Это ребус, тайна, игра, изощрённые хитрость и издевательство – и именно потрет-маска на Великом первом фолио с издевательским советом Бена Джонсона не смотреть на картинку, это, по сути, и есть вызов, приглашение к такой игре. Игре вечно восстающего из праха Феникса...


Tags: Ростов-на-Дону, искусство, культура, литература, образование, театр.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments