raasta (raasta) wrote,
raasta
raasta

Результаты Февральской революции могли быть совсем другими

Оригинал взят у solaris_x86 в Результаты Февральской революции могли быть совсем другими
Февральская буржуазная революция, в целом, не пользовавшаяся популярностью в советское время, после перестройки и развала СССР стала по мнению господ-демократов тем "лучем света в темном царстве" прогнившей монархии, который должен был вывести народы империи на небывалую высоту буржуазного могущества.

Однако, довольно сложно отрицать, что движущей силой Февральской революции были вовсе не буржуазные деятели, а рабочие петроградских заводов и солдаты Петроградского гарнизона, отказвшиеся подчиняться преступным приказам о расстреле демонстраций.

Глава Госдумы М.В. Родзянко, еще вчера намекавший в телеграмме царю о назначении его на роль усмирителя бунта - сегодня перед лицом поднявшиейся революции тщедушно мнется:

"Я не желаю бунтоваться. Я не бунтовщик, никакой революции я не делал и не хочу делать. Если она сделалась, то именно потому, что нас не слушались. Но я не революционер. Против верховной власти я не пойду, не хочу идти. Но, с другой стороны, ведь правительства нет. Ко мне рвутся со всех сторон. Все телефоны обрывают. Спрашивают, что делать? Как же быть? Отойти в сторону? Умыть руки? Оставить Россию без правительства?" - вспоминает о своей беседе с Родзянко депутат Василий Шульгин.

Как свидетельствует Александр Гаврилович Шляпников - один из немногих большевиков, вошедший в состав Исполнительного комитета Петроградского совета солдатских и рабочих депутатов, буржуазия до самого последнего момента не хотела брать на себя отвественность за страну:

"Поворот Государственной Думы по отношению к революционному движению, своеобразное признание членами Государственной Думы революционного переворота совершилось уже тогда, когда революционные рабочие и солдаты разбили главные силы своих врагов и победа революционного движения была обеспечена. Сама Государственная Дума, порождение царской монархии, умерла одновременно с ней. "

Уже работает еще вчера стихийно созданный на волне революционных событий Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. Войди в его состав Владмир Ильич Ленин - и вопрос власти был бы решен в 24 часа. Но увы, без яркого лидера и четкой программы действий Совет спустя всего несколько дней, идет на поводу у буржуазии и сдает власть:

"До обсуждения вопроса о власти среди членов Исполнительного Комитета [Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов - авт.] в предварительных беседах уже наметились три основные линии: первая — социалисты не могут взять власть в эпоху буржуазной революции, вторая — поддерживаемая оборонцами — социалисты должны войти в соглашение с буржуазией и принять участие в правительстве, и, наконец, третья — позиция тогдашних с.-д. большевиков, предлагавших взять дело управления страной в руки революционной демократии путем выделения Временного революционного правительства из состава большинства Совета.

Выступал с видом государственного человека, свободного от партийной «узости», Н. Суханов, предупреждая Исполнительный Комитет и особенно кивая в нашу сторону, что наша агитация может отпугнуть буржуазию, и она не согласится взять власть. Из этого он делал вывод: не обострять отношений с Комитетом Государственной Думы, не вести «левой» (то есть нашей) антидумской и антивоенной агитации, иначе дело революции погибнет. Все эти пошленькие мысли сопровождались ссылками на то, что он все время войны был интернационалистом, сам разделяет наши взгляды, но считает агитацию за них преждевременной.

Социал-демократы меньшевики из Инициативной группы, как Гриневич, высказывались пространно, пытаясь обосновать марксистски недопустимость участия социалистов в... буржуазном правительстве. В общем, все «социалистические» говоруны того времени рассуждали так: наша революция — буржуазная. В ее задачи входит освобождение страны от остатков феодализма, разрешение земельного вопроса и установление политических свобод. Эти задачи должна и сможет выполнить сама буржуазия. Социалисты же своим участием во власти могут повести к распространению в рабочих массах иллюзий социалистического характера, затем разочароваться, увидя, что их желания не получают удовлетворения и что напуганная красным призраком буржуазия откажется от ведения всех дел.",
- пишет Шляпников в книге "Семнадцатый год"

Как именно буржуазия "выполнила" эти задачи признал даже "прославленный" противник Октября - А.И. Солженицын в своих "Очерках изгнания (Угодило зернышко промеж двух жерновов)":

Хотя уже сорок лет я готовился писать о революции в России, вот в 1976 наступало сорок лет от первого замысла книги, — я только теперь, в Гувере, — в большом объёме, в неожидаемой шири — получил, перещупывал, заглатывал материал. Только теперь обильно его узнавал — и, по мере как узнавал, происходил умственный поворот, какого я не ждал.

Помню, профессор Кобозев (“Невидимки”) часто и настойчиво меня спрашивал: а как вы, всё–таки, точно относитесь к Февральской революции? что вы о ней думаете? Была ли она полезна для России? была ли неизбежна? и неизбежно ли из неё вытекала Октябрьская? — Я всегда отмахивался: во–первых потому, что я ведь шёл к Октябрьской, всё определившей, а чтоб там проходная Февральская? Во–вторых, неизбежность и полезность Февральской общеизвестны. В–третьих: если бы художник мог всё заранее сформулировать — не надо бы и романа писать. А всё откроется само лишь по ходу написания.

И действительно, начало открываться само — и вот только когда! Натуральными обломками предфевральских и февральских дней — мненьями подлинными и мненьями, придуманными для публики, лозунгами, лжами, быстро организовавшейся газетной трескотнёй с её клеймами, несвязанностью столичных событий со страною, ничтожностью, слепотой или обречённой беспомощностью ведущих вождей революции — я был теперь закидан выше головы как хламом, и выбарахтывался из этого хлама с образумлением и отчаянием.

Без нарастающего, громоздящегося живого материала тех лет — разве мог бы я до этого сам доуметь?!

Я был сотрясён. Не то чтобы до сих пор я был ревностный приверженец Февральской революции или поклонник идей её, секулярный гуманист, — но всё же сорок лет я тащил на себе всеобще принятое представление, что в Феврале Россия достигла свободы, желанной поколениями, и вся справедливо ликовала, и нежно колыхала эту свободу, однако, увы, увы — всего восемь месяцев, из–за одних лишь злодеев–большевиков, которые всю свободу потопили в крови и повернули страну к гибели. А теперь я с ошеломлением и уже омерзением открывал, какой низостью, подлостью, лицемерием, рабским всеединством, подавлением инодумающих были отмечены, иссоставлены первые же, самые “великие” дни этой будто бы светоносной революции, и какими мутными газетными помоями это всё умывалось ежедневно. Неотвратимая потерянность России — зазияла уже в первые дни марта. Временное правительство оказалось ещё ничтожнее, чем его изображали большевики. А ещё же, чтбо большевики смазывали: Временное правительство и силы–то не имело ни дня, всё оглядывалось за согласием Исполнительного Комитета — узкого, замкнутого, скрытого за галдящим многотысячным сборищем Совета, — Исполнительного Комитета, ни за что не отвечающего и толкающего всё к разрухе. В те дни не проявилось ни героев, ни великих поступков. С первых же дней всё зашаталось в хляби анархии, и чем дальше — тем раскачистей, тем гибельней, — и образованнейшие люди, до сих пор так непримиримые к произволу, теперь трусливо молчали или лгали. И всё это потом катилось восемь месяцев только вниз, вниз, в разложение и гибель, не состроилось в 1917 даже недели, которою страна могла бы гордиться. Большевикам — нельзя было не прийти: оно всё и катилось в чьи–нибудь этакие руки.





Tags: Ростов-на-Дону, история, культура, образование, общество., память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments